Мошес: «Если кто-то и выкрадет Лукашенко, то это будет Москва»

— К событиям в Венесуэле лично я отнесся с осторожностью, по крайней мере, без эйфории и большой радости, — говорит директор исследовательских программ Восточного соседства и России Финского института международных отношений Аркадий Мошес в комментарии Филину. — Я придерживаюсь точки зрения, что сила права важнее права силы.

Если мы хотим жить в стабильном, предсказуемом, нормальном мире, мы должны все-таки стараться придерживаться тех правил, которые существуют.

А сейчас мы оказались в ситуации, когда Россия получила гигантский козырь, очень серьезный аргумент: если такое можно американцам, значит, можно кому угодно.

С 1975 года Европа руководствовалась Хельсинкскими соглашениями, в которых было записано, что границы не должны изменять при помощи силы.

Теперь, в период проведения переговорного процесса между Украиной, Америкой и Россией, мы видим, что границы можно менять силой.

А следующим этапом станет то, что можно менять не только границы, но и лидеров. Это плохо, потому что это дестабилизирует и не позволяет предсказывать.

— Но здесь никто не менял границ Венесуэлы и, насколько известно, не планирует. И Мадуро захвачен как обвиняемый в контрабанде наркотиков и оружия. Да, он был задержан на территории другого государства.

— На этом и заканчиваются наши представления о суверенитете. Если можно подобное, то тогда почему российские агенты не могут убивать людей на территории других стран?

Что касается объявления в розыск, то это не делает человека преступником автоматически. Разве было вынесено судебное решение? Кто его объявил преступником? Правительство другого государства. Но они не имеют таких полномочий.  

Если есть обвинения и подозрения в чей-то адрес, то как минимум должен был состояться суд. Вообще правосудие in absentia (с англ. «заочно», «в чье-либо отсутствие») — довольно сложная категория.  

Вот российские суды сейчас штампуют приговоры в отсутствие подсудимых. И в Беларуси то же самое. Но они таким образом стремятся хотя бы формально соблюдать букву закона, не смысл, а формальности, чтобы обосновать, вводя для этого «юридические новеллы».

— Мнения разделились. Одни, как и вы, считают, что сила права должна быть над всем. А другие приводят аргументы того, насколько право, в частности международное, себя дискредитировало. И самый главный аргумент сегодня заключается в мировой реакции на то, как Путин расправляется с Украиной.

— Я понимаю эту точку зрения, хоть и не разделяю ее. Хорошо помню дебаты по поводу признания Косово. Тогда тоже объясняли, что это не изменение границ силой, поэтому Косово стало независимым, а не частью Албании.

Оппоненты же предупреждали, что это может стать прецедентом. Так и вышло. Россия тут же признала Южную Осетию и Абхазию независимыми государствами. Не поглотила, но сделала такой ответный ход.

И теперь следует опасаться того, каким может быть ответный ход. Мало ли кому захочется повторить такую практику. Сейчас много пишут про трансграничные репрессии, преследование людей, уехавших из своих стран.

И вот теперь у некоторых людей сформируется логика оправдания случаев, подобных тому, что произошел, например, с болгарским диссидентом Георгием Марковым, убитым уколом зонтика в Лондоне в 1978 году.

Это может подстегнуть к внесудебным расправам, прежде всего с собственными диссидентами. И я этого очень опасаюсь.

Насчет оптимизма беларусов могу сказать, что если кто-то и выкрадет Лукашенко, то это будет Москва. Сделать это они могут для того, чтобы заменить его человеком, еще более удобным для Кремля.

Но, как и раньше, я считаю, что он вполне всех устраивает. Он является тем самым необходимым звеном, которое обеспечивает контроль России над Беларусью.

Американцы этого делать точно не будут. Они устраняют, как им кажется, угрозу национальной безопасности, которая существует для них. Беларусь такой угрозы собой не представляет.

Россия потенциально представляет, но есть опыт взаимного ядерного сдерживания. И здесь ничего не изменилось. Все видели реакцию Трампа на информацию о якобы покушении на резиденцию Путина. Было очевидно, что он этого не только не поддерживает, но и осуждает.

Потому что это «не по понятиям». Тут уже не вопрос права, а вопрос именно понятий. Россия и Америка всегда находились в состоянии взаимного ядерного сдерживания и взаимно гарантированного уничтожения.

Когда вы находитесь в таких рамках, вы можете делать что угодно — подрывать экономику друг друга, вводить санкции, иногда воевать через посредников в третьих странах — но вы не пойдете большой войной друг на друга, потому что понимаете, чем это может закончиться.

И последнее, не случайно Трамп месяц назад в своей Стратегии национальной безопасности объявил о возвращении к принципам Доктрины Монро. Вот она и есть — приоритеты США находятся в Америке.

И это само по себе является неким дестабилизирующим фактором, движением в обратную сторону от принципов организации системы Европейской безопасности, в которых мы жили последние 50 лет.