«Следует ждать резкой смены погоды. Такие качели станут частью нашей жизни»

«Салідарнасць» внимательно послушала Анну Скриган и предлагает лонгрид — для тех, кто хочет лучше понимать, насколько «разболталась» погода.

В январе Беларусь накрыл мощный средиземноморский циклон «Уилли». Он принес сильные снегопады, метели, порывистый ветер и вызвал у многих чувство дежавю.

В марте 2013 года на нас обрушился «Хавьер» со всеми своими последствиями. Он был первым подобным явлением, которое можно обозначить как снежный шторм или снежный циклон, на территории Беларуси за почти 200 лет наблюдений.

Следующего шторма не пришлось ждать 200 и даже 20 лет. Он повторился через 13 лет и, не исключено, что мы будем свидетелями чего-то подобного снова в ближайшие годы. Так считает экспертка по климату Анна Скриган.

Во время конференции «Зеленой сети» климатолог рассказала, почему в Беларуси так часто стали происходить погодные катаклизмы, какие уроки должны были сделать, но не сделали власти после «Хавьера», и дала прогноз на ближайшие 5 лет.  

«Чем больше меняется климат, тем больше будет таких явлений»

То, что обычные люди привыкли считать «глобальным потеплением», эксперты называют изменением климата. И потепление является лишь одним из его проявлений.

Похолодание температуры, снежные ураганы тоже свидетельствуют об изменении климата. А вот морозы этой зимой в Беларуси многие ошибочно приняли за что-то экстраординарное.

— Действительно был перекрыт температурный рекорд: на востоке Беларуси были морозы, которые не наблюдались с 1987 года, — говорит климатолог Анна Скриган. — Но эти морозы не являются чем-то абсолютно исключительным в истории гидрометеорологических наблюдений нашей страны. Такие морозы уже были.

Просто за последние 30 лет только три или четыре зимы приближались к климатической норме, поэтому мы привыкли, что обычно зимой гораздо теплее, чем в этот раз.

Что действительно необычно для нашей территории, это снежный шторм. «Хавьер» стал первым. И вот всего лишь через 13 лет мы получаем второй снежный шторм.

С точки зрения крупных климатических и погодных процессов, это невероятно частая повторяемость подобных исключительных явлений. Их рост и есть одно из последствий изменения климата.

Все эти экстремальные явления на самом деле пытаются вернуть климатическую систему в исходное положение.

Все, что мы делаем — увеличение концентрации парниковых газов в атмосфере, изменение температуры, изменение положения барических центров и их параметров в общей циркуляции атмосферы земли — это прямое воздействие на климат.

А то, что мы имеем в виде засух, половодий, снежных штормов, это как обратная связь. Это попытка климатической системы вернуть все на место.

Соответственно, становится очевидным: чем больше меняется климат, тем больше будет таких явлений и тем масштабнее они будут проявляться.

Экстремальные погодные явления практически невозможно предсказать, говорит климатолог.  

— Синоптики могут сказать, что, например, через 4 часа будет что-то. Но если вы где-то прочитаете, что следующее лето будет сухое или мокрое, не верьте.  

Зачастую мы не можем предсказать размах и амплитуду последствий. Если говорить про снежные шторма, то было видно, что они надвигались на Беларусь.

Но мы никак не могли сказать, что скорость ветра будет 25 м/с, что высота снежного покрова будет 50 см. Мы можем все сказать только в каких-то общих чертах.

Раньше могли сказать, например, что в данной местности смерчи проходят раз в 7 лет или какое-то другое явление раз в три года.

Сейчас климат меняется так, что и эту частоту не предскажешь, и если, допустим, в прошлом году прошел страшный ливень или смерч, то мы не можем утверждать, что в этом году его уже не будет.    

«Пока мы по вертикали согласовываем бюрократическую процедуру, ситуация ухудшается»

Эксперты утверждают, что extreme weather events (с англ. —экстремальных погодных явлений) будет становится все больше. И раз их невозможно предсказать, то к ним нужно быть готовыми.

«Хавьер», казалось бы, дал полную картину того, как это может быть, тем не менее через 13 лет беларусы столкнулись с теми же проблемами.

— Одним из результатов после «Хавьера» стала цветовая шкала Белгидромета об уровнях опасности. Однако «Уилли» показал, что Беларусь по-прежнему не готова к таким экстремальным погодным штормам, и, когда происходит что-то подобное, мы опять наступаем на те же грабли.

Потому что внедрение цветовой шкалы — это прекрасно, но недостаточно.

Допустим, когда Белгидромет видит, что ситуация меняется в худшую сторону, у него есть список организаций, включая МЧС, которые он должен оповестить.

И, например, оповещение про «Хавьер» было передано в предобеденный период. То есть несколько часов были потеряны.

Практика показывает, что ни одна организация на самом деле не закладывает в планы ресурсы на случай таких непредсказуемых ситуаций. Как правило, все готовятся к тем явлениям, которые наиболее распространены.

Каждый год готовиться к снежному шторму даже экономически нецелесообразно. Обычно все решается в процессе, когда что-то случилось. Поэтому должна быть четкая координация между всеми вовлеченными сторонами.

«Уилли», как и «Хавьер», показал, что этой координации нет. То есть дорожные службы действуют себе, МЧС себе, население себе. Информированность населения почти нулевая.

В «Хавьер», я помню, функцию информирования взяло на себя «Альфа-радио». Туда можно было как на «горячую линию» позвонить и узнать о ситуации, родственниках и т.д. На самом деле это функция МЧС. Но и в этот раз они ее не выполняли.

Информированность и знания о проблеме, о том, как действовать, куда позвонить и как получить ответ — очень важно вообще при любой чрезвычайной ситуации, даже если мы не говорим о погоде и климате.  

Также есть проблема очень «вертикального общества». Быстрая ликвидация последствий связана не только с четкой координацией и информированием. Она связана и с тем, чтобы привлечь максимально возможные ресурсы.

Формально в Беларуси есть закон о чрезвычайных ситуациях, согласно которому можно опустить все согласования и объявить ситуацию чрезвычайной. На практике согласования должны дойти до самого верха по бюрократической цепочке.

Но в это время снег или дождь все равно идет или вода подымается, если, например, это не снежный шторм, а паводок. И пока мы по вертикали согласовываем бюрократическую процедуру, ситуация ухудшается.

У нас, даже чтобы отпустить сотрудников раньше домой, нужны согласования. Ответственность на себя на свой страх и риск может взять только какой-нибудь руководитель частной фирмы.

Однако закончить раньше смену на заводе или уроки в школе такая ситуация не позволяет, потому что директор должен позвонить в районо, оттуда в область, потом дойти до Минобразования и т.д. А эти несколько часов могут оказаться решающими, чтобы люди успели добраться домой.

Я интересовалась, почему тогда в «Хавьер» не объявили чрезвычайную ситуацию. Оказалось, что службы опасались, чтобы это не было расценено, будто они расписались в собственном бессилии. Но это не так. Это нужно рассматривать только как возможность консолидации ресурсов.

«Беларусы остаются очень отзывчивыми к беде и проблемам друг друга. Это то, что осталось за эти 12 лет неизменным»

Экспертка считает, что «Хавьер» продемонстрировал гораздо большую готовность гражданского общества к подобным катаклизмам, чем специальных служб.

— Все говорят, что ситуация с ковидом показала наличие гражданского общества в Беларуси, но я уже тогда увидела, что оно есть.

Тогда, как сказала, и радио взяло на себя функцию оповещения, и люди в соцсетях группировались, предлагали различную помощь, там, телефоны, горячую еду и т.д.

В этом году про координацию по телеграм-каналам можно было только мечтать. Такова объективная беларуская реальность. Но человеческая солидарность все равно осталась.

Меня поразило, когда ночью с 9 на 10 января под Дзержинском застрял поезд, и люди на машинах выезжали, забирали пассажиров и развозили.

То есть каким бы ни было внешнее воздействие, внутренний потенциал беларуского общества сохраняется, беларусы остаются очень отзывчивыми к беде и проблемам друг друга, и по-прежнему друг другу помогают. Это то, что осталось за эти 12 лет неизменным.  

В то же время, считает Анна Скриган, после «Хавьера» деятельность гражданского общества власти попытались снивелировать, отметив и наградив только представителей МЧС.

— В этом году было сказано, мол, берите лопаты, идите и помогайте коммунальникам. Прозвучало так, как будто бы общественность должна выполнять такие функции. Это даже не рассматривается как помощь. А сюжеты с лопатами использовали в откровенно пропагандистских целях.

При этом сама система управления такими процессами за прошедшие 13 лет практически не изменилась, и мы по-прежнему не готовы к таким последствиям.

Мы не можем одномоментно изменить инфраструктуру. Она всегда будет уязвима перед природными катаклизмами. Однако из того, что мы можем изменить, это, например, инструкции силовых органов, того же МЧС. Они должны быть более адаптивными.  

Потом, информирование о том, как обезопасить себя, должно стать для населения буквально как навязчивая реклама — повсеместным.

«Будет и холодное, и мокрое, и сухое, и снежное»

По прогнозам экспертки, в ближайшие пять лет Беларусь продолжит ощущать на себе последствия изменения климата в виде резкой и неожиданной смены погоды.

— Эти пять лет точно будут нетипичными. Снова следует ждать резкой смены погоды. Теперь такие качели станут частью нашей жизни.

Более того, мы должны ждать всего. Из-за того, что климат разболтался, а климатической системе такое состояние не нравится, она постоянно будет нам подкидывать погодные сюрпризы, как в последний год. Будет и холодное, и мокрое, и сухое, и снежное.

Если раньше в Беларуси скорость ветра замедлялась, то последние несколько лет мы отмечаем увеличение скорости ветра. Это удивительное явление.

По количеству осадков прогнозы неоднозначные. Пока можно сказать, что юг, особенно юго-восточная часть страны, будет становиться заметно суше. На севере Беларуси и в Центральной части это будет проявляться не так сильно.

На Полесье даже небольшие изменения будут заметнее из-за почвенного фактора. А для большого количества осушенных регионов станут привычными пыльные бури. Если раньше они были раз в несколько лет, то теперь они фиксируются каждый год.